Artemis (artemis_r) wrote,
Artemis
artemis_r

Прогулки Персефоны

Прочла у френдессы. По-моему, гениально.
http://snova-drova.livejournal.com/254862.html?view=2111118&style=mine#t2111118
снилась реконструкция мифа про Персефону.
Вышла я во сне значит замуж. Успешно. За Смерть. В подземном царстве я называла его Анубисом, на земле он следовал за мной в разных видах. обычно - в виде  лысой маленькой черной собачки.
Я иногда скучала в Подземном царстве и просила прогуляться. Анубис относился к моим отлучкам плохо - ему приходилось раздавать массу инструкций, готовить подземное царство (на самом деле оно не столько подземное, сколько спокойно-загробное).
В очередной раз я стала упрашивать его выпустить меня погулять. Милый перекинулся в черную лошадь, я спросила у свежеумерших во что наряжаются на земле, принарядилась (по виду - средневековое платье) и выехала за ворота. Оказалась на пригорке, подо мной расстилался лес и город. Всё не как у нас! Новизна и развлечение меня прямо-таки захватили! Далее следовал захватывающий отдельный сюжет в сюжете.
Я вернулась домой и с нетерпением стала ждать следующего раза. Анубис остался очень довольным.
В следующий раз была мода уже двадцатых годов. И мне приснился разветвленный сюжет, где я пыталась помочь одному семейству на гране разорения, так как девушка оттуда мне очень понравилась, я увидела, что у нее будет сын и пообещала ему содействовать. Она назначила меня его крестной матерью. Собачка на руках (это был мой супруг) все не позволял мне прикоснуться к этому ребенку и я пообещала, что вернусь на его конфирмацию.
И сдержала свое обещание. Он был совсем ребенком, когда началась первая мировая война. Я следовала за ним всюду, мальчик был похож на Оливера Твиста. Мы смотрели, как вагоны заполняются людьми и те спешат куда-то ехать, чтобы умереть. Мальчик говорил, что бравый германский народ проткнет штыком издыхающего русского медведя. Мне было в сущности все равно кто кого и когда проткнет, потому что многие лица были уже с отметинами, а мой муж на коленях в виде маленькой собачки все прикидывал куда девать такое количество обозленных, убитых людей. Мама мальчика умерла. Вообще его семья умерла - еще до конфирмации, и он теперь жил двенадцатилетним ребенком в приюте. Я шла за ним по пятам, когда он пробирался через колючую проволоку под напряжением к себе в приют. Мне было очень страшно за него. И и я вдруг увидела знамя своего мужа прямо над  детским домом! Я хочу увидеть как этот ребенок вырастет!  Полуистлевшее, бело-желтое полотнище развевалось по ветру. Оно постепенно наливалось красным - столько крови прольется! Мой ребенок не должен туда попасть! Я завыла волком и встала у него на пути.  Увидев черного зверя практически посреди города (он возвращался домой через железнодорожные пути) - мальчик  очень испугался и рванул в  сторону каких-то мостов. Я - за ним. пока не услышала, как заправляется тот самый самолет, как та самая смертоносная бомба, в которой спрятаны маленькие смерти - вылетает со своего плацдарма. Ах как хорошо, я слышу как дом складывается карточным домиком. Миг - и все кончено. У меня уже нет сил пугать малыша (я загнала его в открытый собор) и дав ему отдышаться, вернулась домой. В смысле к себе, в загробный мир. Я решила вернуться когда он будет мужчиной. Этот ребенок, Хайнрих, очень мне понравился. Я про себя называла его "Беленький". Всю дорогу, во дворце, во время чтения уничтоженных книг (о их миллионы), я беседовала с мужем о нем, об этом ребенке - о его смелости, стойкости, о том, что  детский дом его не сломил. О его шутках и опасных проделках
"Кажется, ты влюбляешься, дорогая - шутливо говорил мне Анубис.- Это такая редкость, что я позволю тебе с удовольствием побыть невестой смертного".

В общем, я вышла из царства мертвых когда милый, наивный Хайнрих уже был мужчиной. Он много напевал, двигался как пловец, или уставший танцор - чуть замедленно и очень грациозно. Я была без ума. Белые волосы выглядели как седые (или он рано поседел), на фоне черной формы они ложились вокруг его головы нимбом. Наступила какая-то очередная война. И мой ненаглядный поехал убивать. Я шла за ним след в след. Слушала, как он напевает Шуберта, как в моменты обстрелов насвистывает себе под нос и даже сам не слышит, что свистит, и ни одна живая душа не слышит, кроме меня. Когда он закрывал солдатам глаза - сердце мое преисполнялось нежности. А один раз он вытаскивал раненого, который умер прямо у него на руках. Я чувствовала, что мы с моим Беленьким скоро будем вместе. И вот Беленький указывает на какую-то жалкую горстку людей, говорит о Боге (это слово я узнаЮ на всех языках) и швыряет оружие на землю. С этого момента я увидела над ним наш семейный знак.  Потом милый Хайнрих, совсем как в детстве, попадает за какие-то огороженные колючей проволокой, амбары, я вижу со всех сторон от строений - широко протоптанные серебристые дорожки - сколько здесь умирают, прямо-таки армиями отсюда идут к нам! Наконец Хайнриха выводят в круг почета, его сопровождают ко мне много таких же людей, их ставят красиво к стене, поднимают ружья и - осечка!
Я плачу от разочарования. Через два земных дня Хайнриха выводят на торжественный помост с веревкой. Сердце мое замирает. Наконец-таки я крепко-крепко его обнимаю и целую. Мы оказываемся в загробном мире в тот же миг. Анубис шутливо дает Хайнриху титул моего личного паладина и я очень-очень довольна. Пока случайно в толпе неупокоенных  и не определившихся не встретила женщину очень похожую лицом на моего Беленького. И я разрешила ей со мной заговорить
- Дай хоть после смерти увидеться! Сколько ты за мной ходила, проклятая!
Меня как громом поразило. Я, как королева, разговаривала только с самыми близкими и никто без позволения не смел ко мне обратиться. И вот все встало на свои места: я всё это время убивала всех, кто был рядом с Хайнрихом. И до некоторой степени, убила и его самого, причем, могла убить его еще в утробе, как потом убила его мать, которая, умирая в родах, на вопросах о крестной, сказала, что крестной малышу - будет смерть. И смерть, как говорят в народе (я поболтала с приютскими детьми), все время ходила за Хайнрихом по пятам.

Боже мой! В слезах я вернулась во дворец. Милый встретил меня радостно и объяснил, что вообще-то, каждый раз, когда я уламывала его выпустить меня погулять - он выпускал Смерть. Я выезжала Чумой на черной лошади многократно и гуляла бы и развлекалась до последнего человека, если бы милый супруг не скучал и не уламывал меня вернуться обратно. Я выходила в военной форме погулять и началась Первая Мировая. И  потом - Вторая, потому что я полюбила человеческое дитя и хотела посмотреть как оно вырастет.  Я  всегда выходила гулять и начиналась гибель и тысячи понравившихся мне людей оказывались у нас, в бесконечности.
- Но я думала, что я, как  Персефона и несу счастье и покой! - совсем расстроилась я.
- Ну до некоторой степени так и есть. Дорогая, я же тебе все это сто раз объяснял! Ты опять все позабыла и все напутала из-за своей любви к развлечениям! О, с другой стороны, Смерть и должна быть глупа, легкомысленна и неразборчива. Впрочем, на воинов у тебя превосходный вкус!
Через некоторое время, горечь от напоминания прошла и я отвлеклась. Ну как я, такая веселая, наблюдательная и общительная могу нести страдания и смерть! Я привыкла со смертью отождествлять своего обстоятельного и мрачного супруга, а никак не себя.  И мне захотелось погулять по земле снова:
- Милый, я хочу гулять!
- Ох, тебя не удержать! Скоро дорогая, скоро.
Subscribe

Buy for 20 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments